Форум - Интересно и познавательно - «Алиса в Стране Чудес»: почему говорят, что «легче перевезти Англию, чем перевести «Алису»»?

#16201 by Отключён (Новичок) в 2010-11-14 11:00:56 , (316 недели) назадTop




  Сообщений: N/A


Когда 4 июля 1862 года Льюис Кэрролл (известный тогда больше под своим настоящим именем – Чарлз Лютвидж Доджсон) стал во время лодочной прогулки развлекать сестричек Лидделл, сочиняя на ходу сказку, он и подумать не мог о том, что «кроличья нора» выведет его прямиком в мировые литературные классики. А уж какую «медвежью услугу» он подкинул переводчикам!


Впрочем, хоть и «медвежью», но услугу, ведь переводить «Алису» Кэрролла и тяжело, и увлекательно. С одной стороны, переводчику вроде и неуютно – другая эпоха, другая культура, игра слов, куча отсылок к ближайшему окружению автора. А с другой стороны – какое поле для игры и эксперимента! Начинаешь себя чуть ли не соавтором чувствовать.

Сразу оговорюсь, что я не собираюсь глубоко копаться в особенностях перевода этой сказки – это займет много времени. Коснусь лишь нескольких характерных и интересных моментов, с которыми неизбежно сталкивается русский переводчик.

«Алиса в Стране Чудес», как известно, сочинялась для очень узкого круга. Поэтому, в отличие от «Зазеркалья», мы встречаем в ней обилие отсылок и шуток, понятных только ближнему окружению.

Так, часть птиц, попавших в море слез, имела вполне реальные прототипы. Попугайчик Лори изображал старшую сестру семейства Лиделл – Лорину («Я старше, чем ты, и лучше знаю, что к чему!»), орленок Эд – младшую Лиделл – Эдит («Говорите по-человечески. Я и половины этих слов не знаю! Да и сами вы, по-моему, их не понимаете»), а слова орленка обращены к нелепой птице Додо, под которой автор вывел себя (дело в том, что, будучи заикой, он часто представлялся, как «До-до-доджсон»). Под личиной Робина Гуся выведен пятый участник знаменитой лодочной прогулки – приятель и коллега Доджсона – Робинсон Дакворт (в оригинале не «Гусь», а «Утка» – английское Duck).

Также и некоторые шутки звучат не так смешно, если не знать их реальную подоплеку. Допустим Mock Turtle – это название блюда-подделки, которое имитировало дорогой черепаший суп, но готовилось из телятины. Вот почему на оригинальных рисунках Д. Тенниела Черепаха имеет телячью голову. И вот почему она плачет, когда исполняет оду о вечернем супе.

Есть своя подоплека и в словах Овцы о том, что «два яйца дешевле, чем одно», которые связаны с тем, что студенты Крайст-Черч (где преподавал Кэрролл) говорили, что, если заказываешь одно яйцо на завтрак, тебе подают два, ибо одно обязательно окажется несвежим.

Кроме этого чтение «Алисы» осложняет и яркий национальный колорит. Ведь многие персонажи и символы, естественные для английского читателя, не являются таковыми для нас. Противоборство Льва и Единорога (Англии и Шотландии), падающий Шалтай-Болтай и неразличимые Траляля и Труляля (герои детских стишков) прочно вошли в английский фольклор. Многим переводчикам «Алисы» пришлось изрядно поломать голову, пытаясь «усесться на два стула» одновременно. Приведем лишь несколько примеров.

На вопрос Алисы: «Почему ваш кот так улыбается?», Герцогиня отвечает коротко и ясно: «Это чеширский кот – вот почему!». И этого было достаточно, так как многие англичане знали известную поговорку: «Улыбаться, как чеширский кот».

Двое безумцев – Болванщик и Мартовский Заяц – также герои поговорок: «Безумен, как Болванщик» (в оригинале Hatter – Шляпник) и «Безумен, как мартовский заяц». Если с зайцем в мартовский период все ясно, то с Болванщиком-Шляпником дело обстоит не так очевидно. Многие считают, что в давние времена шляпники при обработке фетра использовали ртуть, испарения которой нередко вызывали психические расстройства.

Кстати, эти два персонажа в преображенном виде появляются во второй сказке в виде англосаксонских гонцов, о чем кроме рисунков Тенниела свидетельствуют и их имена – Haigha (от Hare – Заяц) и Hatta (от Hatter – Шляпник). Н. Демурова перевела их, как Зай Атс и Болванс Чик.

Именно лингвистические каламбуры Кэрролла стали настоящим камнем преткновения. Как передать словесную игру чужого языка и окончательно не оторваться при этом от первоисточника?

Не всегда аналоги были удачными. Допустим, знаменитое «Едят ли кошки мошек? Едят ли мошки кошек?» в пер. Н. Демуровой близко к оригиналу по ритмике и рифмовке, но довольно далеко по смыслу. Ведь у Кэрролла участвуют «кошки» и «летучие мыши» («cat» и «bat»), что, согласитесь более логично.

Закономерности, которые Алиса устанавливает между едой и характером («от чая – отчаиваются, от горчицы – огорчаются, от сдобы – добреют») в подлиннике основаны на более простой игре слов. Кэрролл обыгрывает всего лишь разные значения прилагательных. Например, hot по отношению к еде значит «острый», а по отношению к человеку «вспыльчивый»; sweet в первом случае значит «сладкий», а во втором что-то вроде «милый».

Значительно хуже удалось переводчикам передать связь рассказа Мыши и его фигурного изображения в виде хвоста (игра фонетически схожих слов: рассказ – tale и хвост – tail).

Из примеров словесной игры хотелось бы вспомнить также знаменитые «синтезированные» названия зеркальных насекомых. Так Кэрролл создал «слепня-качалку» (Rocking-horse-fly), смешав два слова «слепень» (horse-fly) и «качалка» (rocking-horse), а из бутерброда (bread-and-butter) и бабочки (butterfly) сделал Bread-and-butterfly – летающий бутерброд или съедобную бабочку (понимай, как хочешь).

Наши переводчики позабавились с другими насекомыми и предметами, не нарушая при этом принципа кэрролловской игры. У Демуровой это – «Баобабочка», «Стрекозел» и «Бегемошки»; у Щербакова – «Хлебабочка», «Жук-Пирогач» и «Бамбукашка»; у Яхнина – «Ба! Бочка!», «Слетополь» и «Осина» (в смысле – громадная оса); у Орла – «Пчелампа», «Торшершень» и «Саранчайник».

Если у Кэрролла опасным дерево делало вольное обращение со словом «ветки» (bough – ветка, а сочетание bough-wough – «гав-гав», имитация лая), то у Демуровой угрозу несет само название дерева – дуб (он ведь может «отдубасить»).

Вдоволь потрудились (но, надеюсь, и позабавились) переводчики, перевирая вместе с Кэрроллом названия арифметических действий (Скольжение, Причитание, Умиление и Изнеможение) и школьных предметов (Грязнописание, Хроматика, Мимические опыты, Природоедение, Ангельский язык, Свинтаксис, Терпение по нотам, Истерия древняя и новейшая, умение Рисковать Угрем, Лживопись, Натюр-Морды, Верчение Тушею...).

Проблемы возникают и при переводе имен. Возьмем хотя бы Королев – карточную и шахматную. Первая нам знакома, как Королева Червей, но в Англии ее называют «Королевой Сердец», а именно из этого названия Кэрролл выводил ее вспыльчивый взрывной характер (хоть переводи ее «Королева-в-сердцах»). С червями ассоциация совсем уж не та.

Та же проблема и с шахматами – в Англии они не «белые и черные», а «белые и красные». То, что Королева на самом деле Красная на ч/б рисунках Тенниела не видно, да и для сюжета это не столь важно. Зато теряют смысл некоторые отсылки к Кэрроллу в других произведениях искусства. Например, в киноужастике «Обитель Зла», где управляющий компьютер называется «Красной Королевой».

То же случилось и с хорошо знакомой Гусеницей, курящей кальян. В подлиннике Caterpillar (Гусеница) является существом мужского рода, что подвигло отдельных переводчиков на менее точные по смыслу варианты («Червяк», «Шелкопряд» и даже «Мудрый гусениц»).

Неудивительно, что сказки Кэрролла переводили не раз и будут переводить в дальнейшем. Чему, в общем-то, даже можно порадоваться – у англичан одна «Алиса», а у нас – десятки.

Вот только как разобраться – какой перевод лучше? Ведь сказка Кэрролла во многом построена на каламбурах, английском фольклоре и прочих лингвистически-филологических тонкостях. Переведи ее буквально – пропадет юмор и игра, переведи ассоциативно – выйдет не совсем та «Алиса».

Рецепт, конечно, прост: или учи английский и читай оригинал, или прочти сразу несколько переводов. Но что делать тем читателям, которые хотят познакомиться (или кого-либо познакомить) с Кэрроллом впервые? С чего начать? Как не отпугнуть от «Алисы» того же ребенка?

Так давайте же разберемся с тем обилием переводов, которые имеем на данный момент.

Перевод Н. Демуровой, стихи в пер. Д. Орловской, О. Седаковой, К. Чуковского («Алиса в Стране Чудес», «Сквозь зеркало и что там увидела Алиса, или Алиса в Зазеркалье»)

«Необходимо было передать особый, то лукавый и озорной, то глубоко личный, лирический и философский дух сказок Кэрролла, воспроизвести своеобразие авторской речи – сдержанной, четкой, лишенной «красот» и «фигур», ...зато предельно динамичной и выразительной. В авторской речи Кэрролла нет длинных описаний, сантиментов, «детской речи». Вместе с тем переводчики стремились, не нарушая национального своеобразия подлинника, передать особую образность сказок Кэрролла, своеобразие его эксцентрических нонсенсов. Мы понимали, что, строго говоря, эта задача невыполнима: невозможно точно передать на другом языке понятия и реалии, в этом другом языке не существующие. И все же хотелось как можно ближе приблизиться к оригиналу, пойти путем параллельным, если нет такого же, передать если не органическую слитность буквы и духа, то хотя бы дух подлинника».

Так писала сама Н. Демурова о задачах перевода «Алисы», которые стояли перед ней и переводчицей стихов Д. Орловской в далеком 1966 году. И стоит сказать, что их фантазия, в сочетании с ответственным подходом к материалу, была оценена по достоинству и критиками, и читателями. Перевод заслуженно был признан «классическим», читай – наиболее удачным и адекватным оригиналу. Недаром он был опубликован в 1977 году в академической серии «Литературные памятники». Правда, для этого издания, к которому прилагались оригинальные рисунки Тенниела и комментарии М. Гарднера, перевод пришлось подкорректировать. Например, заменить стихотворную пародию «Дом, который построил Жук» на аутентичного «Папу Вильяма», а персонажа по имени Подкотик на Черепаху Квази.

Переводчикам удалось найти «золотую середину» – сохранить дух истинно английского национального колорита и в то же время сделать сказку насколько можно доступной для русскоязычного читателя. Кое-что оказалось утеряно, но при переводе Кэрролла это неизбежно.

Перевод рекомендуется старшеклассникам и взрослым. Тем же, кто хочет прояснить все «темные места» сказки, стоит почитать демуровский перевод в сопровождении комментариев Гарднера.

Перевод В. Набокова («Аня в Стране Чудес»)

«Как и все английские дети (а я был английским ребенком), Кэрролла я всегда обожал» – признавался автор «Лолиты». Тем не менее, несмотря на афишируемую «английскость», Набоков дал интересный пример перенесения кэрролловского нонсенса в российскую ментальность.

Алиса становится Аней, которая посылает подарки своим ногам в Паркетную ГУБЕРНИЮ, Белый Кролик носит титул ДВОРЯНИНА, ящерка Билль становится Яшкой, Чеширский Кот – Масленичным, Мышь читает нудную главу из учебника не о Вильгельме Завоевателе, а о Владимире Мономахе и т.д.

Однако наибольшая удача Набокова – это стихотворные пародии. Как уже говорилось, Кэрролл пародировал в «Алисе» классические нравоучительные стишки своей эпохи и английский фольклор. Большинство из них уже позабыты самими англичанами, а для нас элемент пародии вообще пропадает. Набоков же просто заменил английскую «школьную программу» российской и пародировал (стараясь по возможности не отходить от оригинала) русскую классику и фольклор.

Вот как, например, звучит кэрролловский «Папа Вильям» в переложении Набокова:

« – Скажи-ка, дядя, ведь недаром
Тебя считают очень старым:
Ведь, право же, ты сед
И располнел ты несказанно.
Зачем же ходишь постоянно
На голове?
Ведь, право ж, странно
Шалить на склоне лет!».

Перевод вполне годится как для детей, так и для любопытных взрослых, хотя адекватного представления об оригинале он не дает.

Перевод Б. Заходера («Приключения Алисы в Стране Чудес»)

«Будь моя воля, я назвал бы книжку, например, так: «Аленка в Вообразилии». Или «Аля в Удивляндии». Или «Алька в Чепухании». Ну уж, на худой конец: «Алиска в Расчудесии». Но стоило мне заикнуться об этом своем желании, как все начинали на меня страшно кричать, чтобы я не смел. И я не посмел!».

Так написал знаменитый переводчик Борис Заходер в открывающей сказку «Никакой главе». Несмотря на это, он посмел многое, недаром назвав свой перевод излюбленным словом «пересказ». Но если пересказ «Винни-Пуха» вышел у Заходера все-таки достаточно близким к оригиналу, то на «Алисе» талантливый детский писатель оторвался вовсю.

Подобно Набокову Заходер приблизил книгу Кэрролла не только к русскому читателю, но и к советскому школьнику. Там, где возможно, переводчик вольно подыскивает русские эквиваленты, сохраняя при этом затейливо-причудливый дух сказки. Там, где замена уж слишком бы исказила суть книги, Заходер дает примечания (не такие заумные как у М. Гарднера, зато веселые и понятные детям). Детям же этот перевод в первую очередь и адресован.

Перевод Л. Яхнина («Алиса в Стране Чудес», «Алиса в Зазеркалье»)

А вот здесь переводчик разошелся не на шутку – каламбуры и словесные парадоксы попадаются даже там, где они отсутствуют в оригинале. Вот это действительно «пересказ по мотивам». Чего стоит хотя бы покушение на священное имя Шалтая-Болтая, переведенного здесь как «Желток-Белток»? Тем не менее, перевод Яхнина доставил мне немало приятных минут, хотя я бы и не советовал с него начинать, а уж тем более брать из него цитаты: слишком уж далек он от оригинала.

Перевод В. Орла («Алиса в Стране Чудес», «Алиса в Зазеркалье»)

В этом переводе, в отличие от предыдущих, утеряно главное – легкость и игривость слога. Парадоксы и каламбуры здесь переведены «тяжеловато», сказки (особенно «Зазеркалье») излишне усложнены и авторски «интровертны». Знакомство с Кэрроллом с этого перевода не стоит начинать ни взрослым, ни детям.

Безусловно, это далеко не все переводы «Алисы». Допустим, из дореволюционных переводов я читал лишь вариант А. Рождественской, а ведь были еще и П. Соловьева, и М. Гангстрем, и анонимный перевод 1879 г. под крайне русифицированным названием «Соня в Царстве Дива». Из изданных в советское время нельзя не отметить добротный перевод А. Щербакова.

Немало новых переводов появилось и в Интернете. Среди «близких по букве» хотелось бы выделить переводы Ю. Нестеренко и Н. Старилова (последний просто попытался сделать нечто вроде подстрочника, поэтому читать это можно только в познавательных целях). Из тех же, что близки к детской игровой стихии, мне очень понравился перевод М. Блехмана – очень вольный, веселый и яркий. Стишки – просто прелесть:

«У меня растут года,
Скоро старой стану.
Кем же стану я тогда,
Если не устану?

Я до неба доросла,
Задеваю тучи.
В лилипуты б я пошла,
Пусть меня научат.

До чего же я мала!
Как любить такую?
В Гулливеры бы я пошла,
Пусть меня надуют!»

«Уронили рака на пол,
Оторвали раку лапу…
Раскручу его и брошу,
Он без лапы нехороший!»

Для полноты картины стоит также упомянуть версию Б. Балтера для мультимедийного CD «Мир Алисы» и еще один интернет-перевод авторства А. Кононенко.

Надо сказать, что для такой книги, как «Алиса», ценен любой перевод, потому что «идеальное и единственное» переложение этой сказки невозможно по сути. Слава же героям, которые осмеливаются переводить «Алису», поэтому здесь, как говорил Додо, «победили все, и каждый достоин награды!»
Отправить сообщеньку

       [1]       

Быстрый переход: